С 19 марта по 22 декабря 2020 г. действует временный запрет на въезд в Швецию из всех стран, кроме входящих в ЕС/ЕЭЗ и Швейцарии. Запрет не распространяется на граждан стран ЕС/ЕЭЗ/Швейцарии, а также граждан и обладателей ВНЖ Швеции и членов их семей. Официальная оперативная информация о текущей ситуации с коронавирусом в Швеции по-английски: krisinformation.se

Close

Фредрик Бакман: шведский писатель десятилетия

За десятилетие без малого Фредрик Бакман стал одним из самых востребованных, переводимых и продающихся шведских писателей в мире. Каким образом его книги продолжают традицию шведской детской и подростковой литературы, как ему удается сочетать драматически точное описание неврастении, депрессии, психологической травмы с непобедимым оптимизмом, и в чем секрет международного успеха Фредрика Бакмана – специально для официального сайта Швеции рассказывает литературный критик Галина Юзефович.

Читать

Фото: Линнея Юнассон Бернхольм

Фредрик Бакман: шведский писатель десятилетия

За десятилетие без малого Фредрик Бакман стал одним из самых востребованных, переводимых и продающихся шведских писателей в мире. Каким образом его книги продолжают традицию шведской детской и подростковой литературы, как ему удается сочетать драматически точное описание неврастении, депрессии, психологической травмы с непобедимым оптимизмом, и в чем секрет международного успеха Фредрика Бакмана – специально для официального сайта Швеции рассказывает литературный критик Галина Юзефович.

С 2008 года, когда над англоязычным миром засияла звезда Стига Ларссона, на международном книжном рынке Швеция воспринималась преимущественно как поставщик патентованного «скандинавского нуара». Жестокие убийства, мрачные тайны прошлого, тяжелые психологические травмы и кровоточащие социальные язвы – большая часть шведских книг, выходивших за рубежом, без зазора укладывалась в этот надежный и востребованный шаблон. Более того, многим читателям казалось, что литература современной Швеции в самом деле сводится к «скандинавскому нуару», за пределами которого нет ничего стоящего внимания.

Фредрик Бакман стал человеком, которому удалось сломать этот стереотип, предложив мировому читателю нечто отчетливо и узнаваемо шведское, но при этом принципиально новое – «скандинавское что-то еще», как не без иронии выразился Питер Борланд, американский издатель и один из главных фанатов писателя за пределами Швеции.

Заметным литературным феноменам почти всегда тяжело даются первые шаги к успеху (достаточно вспомнить историю Джоан Роулинг, последовательно отвергнутой десятком издательств) – и Фредрик Бакман не стал исключением. Его дебютный роман «Вторая жизнь Уве» (оригинальное название «Человек по имени Уве») поначалу тоже не вызвал у издателей особого энтузиазма. «Бакман бесспорно обладает потенциалом, но потенциал его сугубо литературный, совсем не коммерческий», – этот ответ одного из крупнейших шведских литературных агентов писатель сохранил, чтобы, по собственному утверждению, повесить на стену в рамке. Примерно то же на разные лады твердили и другие эксперты, давшие себе труд ознакомиться с рукописью: «Вещь хорошая, но продаваться не будет», – таков был общий вердикт шведского книжного истеблишмента. Поиск издателя для литературного дебюта – дело и без того хлопотное, – в случае с Фредриком Бакманом осложнялся тем, что писатель хотел непременно издать две книги сразу: и собственно роман, и сборник остроумных и трогательных заметок об отцовстве, которые он публиковал в своем блоге, а после объединил под общим названием «Что мой сын должен знать об устройстве этого мира».

Как водится, джек-пот сорвал издатель, рискнувший приобрести права на обе книги и выпустить их в один день. В дальнейшем у него не было поводов сожалеть о своем решении: за четыре последующих года в одной только Швеции было продано более 800 тысяч экземпляров «Второй жизни Уве» и почти 300 тысяч экземпляров сборника «Что мой сын должен знать об устройстве этого мира». А после того, как в 2013 году роман вышел в США и на 42 недели задержался в списке бестселлеров «Нью–Йорк Таймс» (беспрецедентный случай для переводной книги), слава Фредрика Бакмана, с одной стороны, перешагнула национальные границы, став по-настоящему глобальной, а с другой – вернулась на родину рикошетом и еще возросла.

Экранизации, переводы, рекордные тиражи – сегодня, пожалуй, именно Фредрик Бакман, уроженец Хельсинборга, под сорок, бывший блогер, бывший водитель-дальнобойщик, бывший журналист, несостоявшийся религиовед, счастливый муж, любящий отец двоих детей и тяжелейший невротик, не стесняющийся публично говорить о своих психологических проблемах, в наибольшей степени отвечает за литературный имидж Швеции как на родине, так и за ее пределами. Более того, в некотором смысле именно его книги многими воспринимаются как воплощение шведского духа в его современной интерпретации.

Так в каких же терминах можно описать это «скандинавское что-то еще», обеспечившее писателю мировую славу? По первому впечатлению Швеция, которую мы видим сквозь предложенную Бакманом оптику, не так сильно отличается от привычной нам версии, и даже с традиционным шведским нуаром ее много что роднит.

Фредрик Бакман рисует Швецию как страну, где под глянцевой оболочкой социального государства таится множество серьезных проблем. Во «Второй жизни Уве» героя вопреки его желанию (и с нарушением всех правил) отправляют на пенсию до срока, а его парализованного друга сотрудники муниципальных служб пытаются упечь в дом престарелых просто потому, что это проще и дешевле, чем обеспечивать ему уход на дому. Восьмилетнюю Эльсу, героиню второго романа писателя «Бабушка просила кланяться и передать, что просит прощения», с молчаливого попустительства взрослых травят в школе, а после смерти бабушки она сталкивается со всем спектром общественных недугов – от сложностей реабилитации людей с психиатрическими заболеваниями до жестокого обращения с животными.

Бритт-Мари, протагонистка третьего романа Фредрика Бакмана «Здесь была Бритт-Мари», в поисках работы приезжает в депрессивный захолустный городишко и сталкивается с ксенофобией, шокирующей бедностью, неэффективностью социальных лифтов и почти неприкрытым семейным насилием. Но, конечно, громче всего тема социального неблагополучия звучит в «Медвежьем угле» и его сиквеле «Мы против вас», где сексуальное насилие, жертвой которого становится девочка-подросток, ставит маленький городок, знававший лучшие времена, перед мучительным выбором: надежда на лучшее будущее для всех или справедливость для одного конкретного человека.

Наряду с язвами общественными Бакман не забывает и о язвах, скажем так, второго порядка: его Швеция – это настоящая клиника персональных неврозов, выставка душевных изъянов и вместилище семейных тайн. Уже упомянутая Бритт-Мари, немолодая разведенная дама, страдает обсессивно-компульсивным расстройством, а кроме того она настоящая королева пассивной агрессии. Ее муж Кент многие годы цинично изменяет жене. У Монстра, друга девочки Эльсы из «Бабушки», тяжелый посттравматический синдром. Уве из романа «Вторая жизнь Уве» одержим жаждой самоубийства. Едва ли не каждая семья в Бьёрнстаде (так называется город, где разворачивается действие «Медвежьего угла» и «Мы против вас») хранит свою темную тайну, что делает горожан легкими жертвами разного рода манипуляций и психологического прессинга. А персонажи, взятые в заложники неудачливым грабителем банка в романе писателя «Нервные люди» (в России книга выйдет осенью 2020-го), демонстрируют настолько широкую панораму чудачеств, странностей, пороков и травм, что на их фоне преступник производит впечатление просто-таки образцовой нормальности.

Словом, на первый взгляд проза Фредрика Бакмана вполне укладывается в паттерн, сформированный авторами шведского нуара – с точностью до остросюжетной составляющей, разумеется. Однако – и в этом, пожалуй, состоит главный фокус Бакмана – из того же сумрачного материала он ухитряется раз за разом конструировать книги, буквально лучащиеся светлым и радостным оптимизмом. «У романа счастливый конец – герой все-таки умер!» – восклицает в своем отызве на сайте книжного интернет-магазина восхищенный читатель, и совершенно не кривит при этом душой. Да, герой умер. Да, все кончилось хорошо.

Наряду с язвами общественными Бакман не забывает и о язвах, скажем так, второго порядка: его Швеция – это настоящая клиника персональных неврозов, выставка душевных изъянов и вместилище семейных тайн. Уже упомянутая Бритт-Мари, немолодая разведенная дама, страдает обсессивно-компульсивным расстройством, а кроме того она настоящая королева пассивной агрессии. Ее муж Кент многие годы цинично изменяет жене. У Монстра, друга девочки Эльсы из «Бабушки», тяжелый посттравматический синдром. Уве из романа «Вторая жизнь Уве» одержим жаждой самоубийства. Едва ли не каждая семья в Бьёрнстаде (так называется город, где разворачивается действие «Медвежьего угла» и «Мы против вас») хранит свою темную тайну, что делает горожан легкими жертвами разного рода манипуляций и психологического прессинга. А персонажи, взятые в заложники неудачливым грабителем банка в романе писателя «Нервные люди» (в России книга выйдет осенью 2020-го), демонстрируют настолько широкую панораму чудачеств, странностей, пороков и травм, что на их фоне преступник производит впечатление просто-таки образцовой нормальности.

Словом, на первый взгляд проза Фредрика Бакмана вполне укладывается в паттерн, сформированный авторами шведского нуара – с точностью до остросюжетной составляющей, разумеется. Однако – и в этом, пожалуй, состоит главный фокус Бакмана – из того же сумрачного материала он ухитряется раз за разом конструировать книги, буквально лучащиеся светлым и радостным оптимизмом. «У романа счастливый конец – герой все-таки умер!» – восклицает в своем отызве на сайте книжного интернет-магазина восхищенный читатель, и совершенно не кривит при этом душой. Да, герой умер. Да, все кончилось хорошо.

Иными словами, при некотором формальном сходстве, возводить литературную родословную Фредрика Бакмана к шведским детективщикам все же не стоит. Куда отчетливей прослеживается его генетическая связь с другой великой ветвью шведской словесности – шведской детской литературой. Точно так же, как Астрид Линдгрен и ее выдающиеся последователи: Ульф Старк, Мони Нильсон, Якоб Вегелиус, Фрида Нильсон и другие авторы, писавшие и пишущие для юного читателя, – Бакман в своем творчестве сочетает абсолютную достоверность и реализм (порой достаточно болезненный и жесткий) с точно выверенной долей надежды, света и той неуловимой субстанции, которую принято именовать «позитивом». Особенно выпуклым родство книг Бакмана со шведской традицией детской литераруры станет, если обратить внимание на возраст героев: не случайно во всех его книгах важную (иногда главную) роль играют дети или подростки, и они же, как ни удивительно, составляют значительную часть его аудитории.

В последние годы грань между подростковой и взрослой литературой стремительно размывается, и мировой успех Фредрика Бакмана – очередная веха этого процесса. Проза, восходящая своими корнями к «Чудакам и занудам» Старка, «Цацики» Нильсон и, конечно же, «Эмилю из Леннеберги» Линдгрен, внезапно оказывается одинаково привлекательна для людей всех возрастов. Таким образом, воплощенное Бакманом «скандинавское что-то еще» на поверку оборачивается экспансией шведской детской литературы за пределы возрастного и национального гетто. Экспансией впечатляющей, отрадной и вместе с тем вполне закономерной.

Обновлено: 20/08/2020